Девушка была настолько открытой, простой и правильной, насколько ее мать была жеманной и порочной.

Неужели это только видимость?

– Мне не стоит удивляться, что ты ожидал моего прихода. – Улыбка тронула уголки ее губ. – Ты всегда умел замечать то, что другие предпочитали не видеть.

– Да уж, я был гораздо прозорливее моего дяди, ослепленного твоей матерью.

Лицо Рейчел застыло, и улыбка стала пропадать с ее губ так же быстро, как исчезает туман в лучах теплого солнца.

– Не сомневаюсь.

– Я полагаю, ты намерена обсудить это со мной? – спросил Себастьян, а про себя добавил:

«Поговорить о том, что Матиас Дамакис перед трагической кончиной наконец поумнел и ничего не оставил своей жадной, бесчестной жене».

– В какой-то степени да. – Рейчел выпрямилась и положила ногу на ногу. – Скоро мне нужно будет вернуться на работу. А я должна разобраться с вещами матери.

– Ты хочешь, чтобы это сделали слуги?

– Нет. – Рейчел явно не понравилась эта идея, ее губы слегка скривились. – Но я хотела бы знать, что ты собираешься сделать с ними.

– Разумеется, это должна решать ты.

– Намеревалась отдать ее одежду и драгоценности в благотворительный фонд, но потом подумала, что среди них есть какие-то вещи, которые являются частью твоего наследства. Я уверена, тебе не понравится, если они достанутся чужим.

Ага, первый предлог.

– И ты хочешь, чтобы я купил их у тебя?

Глаза Рейчел широко раскрылись, и на ее лице явно отразилось неодобрение.

– Не будь смешным. Я просто предлагаю тебе самому решить, какие драгоценности должны остаться в семье. Если у тебя нет времени заниматься этим, пусть тогда это сделает твоя мать.