Джоуи с трудом подавил слезы. Плакать мужчине не к чему, к тому же он всегда знал, что конец будет таким… просто надеялся еще немного продлить свои дни.

Неясный звук вдруг прорезал густую тишину северного лесистого края. Джоуи насторожился, прислушиваясь; его сердце сильно забилось в груди.

Скрип гравия – признак приближающейся беды. Кто может ходить в такой поздний час?

– Черт! – выругался Джоуи и схватился за пулемет, затем тихо пробрался к передней части дома. В это время в общей комнате зажегся свет.

Роуз…

Она подумала, что это он подогнал к двери свой «форд».

– Роуз, погаси свет! Погаси его… ложись, ложись! – прокричал Джоуи, и его неистовый крик утонул в оружейном грохоте и звоне разбившегося вдребезги стекла. Короткий вскрик раздался посреди этого громового шума – крик, от которого волосы на голове у Джоуи встали дыбом.

– Нет!

Оружейные залпы смолкли, и Джоуи взвыл, протяжно и страшно. Этот звук напоминал вой смертельно раненного волка в кромешной тьме. Обезумев от осознания того, что произошло, Джоуи бросился к крыльцу, наугад разрядив свою обойму.

Из темноты открыли ответный огонь: та-та-та-та-та – строчили пулеметы.

Первая пуля пронзила его грудь, две другие пули ударили в плечо и руку. Джоуи упал на мягкую влажную землю, все еще сжимая в руке дымящийся пулемет, и тут еще несколько пуль угодили в него.

– Роуз, – выдохнул он, превозмогая боль и чувствуя, что умирает. – Прости, детка… прости.

В следующее мгновение темнота окутала его со всех сторон, он откуда-то издалека слышал топот бегущих к нему людей и глухой, словно идущий сквозь толстое одеяло голос:

– Он мертв! Проклятие! Я же говорил вам, что он нужен мне живым!

– Он отстреливался, Лу. У нас не было выбора.

– Мне нужна его сумка, идиоты. Где туфли? Принесите мне туфли!

– Лу! – встрял какой-то другой голос, такой резкий и неприятный. – Лу, сюда едут полицейские… целых три машины. Они скоро будут здесь.