- По-моему, ты - её первое серьезное увлечение, - задумчиво продолжала Китти, - поэтому постарайся не обижать её, сынок. Наверняка, она по уши влюблена в тебя. А в этом случае женщина порой поступает так, как никогда бы не позволила себе с кем-нибудь другим.

Колт благодарно взглянул на мать. - Благослови тебя Бог, мама, ты всегда понимала меня. Я же видел, что ты разозлилась на Шарлин ещё больше, чем я, когда увидела её на вокзале, и спасибо тебе, что сдержалась и не показала, насколько все это неприятно для нас. А ведь мне-то известно, что она далеко не всегда бывает так же справедлива к тебе.

- Только я стараюсь не замечать этого, - улыбнулась Китти. - Ты знаешь, мне иногда кажется, мой дорогой Джон Тревис, что мы порой сами позволяем неприятностям осложнять нам жизнь. Жизнь была бы много проще, если бы мы порой просто закрывали на что-то глаза.

Колт давно привык уважать мать и она знала, что он всегда принимал близко к сердцу любой её совет или замечание в чей-то адрес. Они с отцом часто беседовали по душам и он хорошо знал о том горе, которое выпало на долю его матери. Всего один раз в беседе с сыном Тревис признался, как безумно он до сих пор влюблен в жену, но зато не раз восхищался её мужеством и терпением, с которым она перенесла несчастья и беды, посланные ей судьбой, и не дала им сломить себя.

И в глазах Колта мать была божеством, ни одна женщина не могла сравниться с ней.

- Знаешь, - задумчиво сказал он, - вот если бы мне повезло и я встретил женщину, похожую на тебя. Тогда бы я женился, не раздумывая ни минуты.