– Ненавижу, – процедила она сквозь сжатые зубы. Казалось, это слово придало ей сил. Она шагнула к камину и вытащила оттуда пылающую головню.

– Ну! – крикнула она. – Давай, Эд! Ты ведь ничем не лучше горбатого Глостера. Ты хочешь мне отомстить? Покорить меня?

Эдуард замер. Застыла и королева. Лишь звонко лаял Вайки.

«Пресвятая Богоматерь! Они решили, что это был Глостер!»

Но Анна уже не владела собой.

– Ненавижу вас! – закричала она и взмахнула головней так, что на ковер посыпались искры.

Эдуард отступил, а следом за ним и королева. Тогда Анна, воспользовавшись моментом, швырнула наугад головню и, распахнув дверь, со всех ног кинулась прочь. Морозный воздух опалил ей плечи и щеки. Она бежала, что было сил, и остановилась лишь в своей комнате, задвинув за собой засов.

Благодарение Богу, ее не преследовали. Но она уже знала, что сделает дальше. Накинув на плечи меховой плащ с капюшоном и прихватив кошель с деньгами, она бесшумно выскользнула за дверь. Надо спешить, пока они не опомнились. Да и почему бы им предполагать, что она решила уехать, а не рыдает у себя в комнате? Нет, она слишком долго была покорной. Ланкастеры еще не знают настоящей Анны Невиль!

Небо было огненно-красным. Ворота еще не запирали на ночь. Анна спешила. Испуганный выражением ее лица, конюх послушно оседлал ей белого иноходца. И только сейчас она заметила, что под ногами вертится Вайки. Она вспрыгнула в седло и приказала подать ей шпица.

Затем она расспросила у конюха дорогу на Бурж. Пусть все думают, что она отправилась туда. Ей надо выиграть поначалу хоть немного времени, хотя за ее иноходцем не так-то просто угнаться.

Копыта коня звонко зацокали по плитам двора, а затем прогремели по настилу моста. Дальше дорога шла под уклон, вдоль Луары, казавшейся от заката кроваво-красной. В какой-то миг она различила далеко позади голос Эдуарда: