— Госпожа Ошлви сказала мне, что я найду тебя именно здесь, где я запретил тебе быть.

— Это вещи моей матери. Почему они должны быть спрятаны? — Квинтин заметил, что поведение отца изменилось. Тот не кричал, но злобный блеск его глаз еще больше пугал мальчика.

Роберт спокойно подошел к Квинтину и, взяв из его рук связку писем, положил их обратно в сундук. Затем вытащил из глубины сундука маленький ключик и повернул его в замке на крышке. Остановив на мальчике тяжелый взгляд, он сказал:

— Нам нужно поговорить. Думаю, это самое подходящее время. Да, наиболее благоприятное время для тебя — понять свое положение. Ты мой единственный наследник, и все значительное богатство Блэкхорн-Хилла однажды перейдет к тебе.

— Я не хочу ничего от вас, — пробормотал Квинтин, напуганный ледяным спокойствием Роберта. Мальчик привык к побоям, и даже к тому, что его запирали в темной гардеробной, но это убийственное спокойствие было чем-то новым, и он не знал, как от него защититься.

— Мы сейчас спустимся в мой кабинет, только я и ты, Квинтин. Я должен кое-что рассказать тебе. То, чего не должна слышать больше ни одна живая душа. Ты меня понимаешь, мальчик?

Со все возрастающим ощущением ужаса Квинтин Блэкхорн едва слышно ответил:

— Да, отец.

1767 год

Равеналь-Холл, неподалеку от Чарлстона…

— Ах, тетя Изольда, он самое прелестное создание из всех, кого я видела!

Шелковистые завитки волос девочки подскакивали, когда она прыгала от восторга перед лоснящимся белым пони.