– О чем ты думаешь? – спросил он, застегивая рубашку, но не заправляя ее. Черт, последний раз он так оконфузился в пятнадцать лет. Почему эта чертова Эмили была единственной женщиной, рядом с которой с ним могло случиться такое? С ним, популярным журналистом, опытным мужчиной за тридцать?

Она покачала головой:

– Все мои мысли о тебе.

– Правда?

Скотт не мог скрыть своего удивления – неужели Эмили наконец призналась, что думает о нем? Сейчас он чувствовал: она не лжет, она действительно постоянно думает о нем. Как и он о ней… Но из этого нельзя делать никаких далеко идущих выводов. Все равно того, что произошло, уже не зачеркнуть; жизнь нельзя прожить заново, с чистого листа. И нельзя вернуться к себе такому, какой ты был в юности.

– Да! – с горячностью отозвалась Эмили Шихи. – Поедем ко мне, Скотт! Я хочу, чтобы все было снова так, как когда-то…

– Боюсь, тебе придется заработать это право, киска, – усмехнулся Скотт.

– Заработать? – изумленно повторила Эмили.

– Таковы условия нашего договора, – пожал плечами Скотт. – Или ты боишься проиграть?

– Я ничего не боюсь, Скотт.

– Тогда, думаю, тебе придется немного подождать. Наберись терпения.

Он подошел к ней, чтобы поправить ей волосы. Один завиток обвил его палец так, словно не хотел отпускать. Скотт неохотно убрал руку с ее головы и отступил.

– У меня есть идея, – торопливо проговорила Эмили так, как будто от этих слов зависела ее жизнь.

– Какая?

– Давай забудем о прошлом и нашем… договоре. Попробуем начать все заново.

Повисла неловкая тишина. Искушение было велико. Но упрямство и подозрительность не позволяли Скотту согласиться на ее предложение. Он не верил словам Эмили, вернее, не желал верить, и внушал себе: «Ее нежность – только ловушка, паутина, в которую она заманивает меня».