Скотт прислонился к стене и задумался. Да, всем своим существом он рвался к этой женщине, она притягивала его как никакая другая, но доверять ей было нельзя. Нельзя отказываться от своего плана мести. Это будет предательством самого себя. Двенадцать лет назад Эмили испортила его жизнь, и теперь он должен отплатить ей той же монетой.

– Сожалею, но должен отклонить твое предложение, – сухо заявил Скотт.

Эмили прикусила губу и, скрестив руки на груди, словно желая защититься, отвернулась от него. Скотт смотрел на то, как она гордо выпрямилась, расправив плечи, и вся ее стройная фигура преисполнилась достоинства. Через секунду перед Скоттом стояла уже совсем другая женщина. От прежней мягкости и чувственности не осталось и следа. Скотт знал, что он принял верное решение: Эмили – отрава, до сих пор остающаяся в его крови. Но он должен понимать, что в его жизни есть другие, не менее важные вещи: его работа, карьера, профессиональная гордость. И он не может ими пожертвовать. Он полез в карман за ключом от своего кабинета и внезапно натолкнулся на бусы Эмили. Он так и не вынул их оттуда. С минуту он нежно поглаживал гладкие камешки. Ведь в ник жила она прежняя, юная Эмилка Штихова, еще не обманщица и не предательница…

– Ты так и не простишь меня, ведь верно? – неожиданно сказала Эмили.

– А ты бы смогла простить меня за подобное предательство? – ответил он вопросом на вопрос.

Она лишь молча смотрела на него широко раскрытыми глазами. Скотт не отвел глаз. Он понимал ее боль, но уступать ей не собирался.

Ответа не было.

– Что ж, увидимся через несколько минут в студии, – Скотт подвел итог их разговору.

Эмили повернулась и пошла прочь. Скотт долго смотрел, как она уходит. Она ступала достаточно медленно, с достоинством женщины, которой есть за что себя уважать. «Хочет показать, что ей все нипочем, – усмехнулся он про себя. – Пусть себе представляет». Скотт понимал, что он несправедлив к Эмили. Она искренне хотела снова вернуть их прекрасное прошлое. Но он знал, что это невозможно. Не стоило даже и пытаться. Сейчас он должен думать о шоу, и только о нем.