— Что, милые, познакомились? — девушка зашла в конюшню с ведром воды. Голуба уже нетерпеливо била копытом в ожидании нового путешествия и жизнерадостно потряхивала белой гривой. Вороной конь оказался весьма сдержанного, гордого нрава — он лишь слегка довольно помахивал хвостом.

Радмила медленно подошла к кадке. Рыцарь находился неподалеку от нее, в какой-то неестественной позе, полусидя-полулежа, слегка прислонившись к стене. То ли он спал, то ли испустил дух? Девушка тихо присела на корточки рядом с ним, осторожно дотронулась до лба. Он весь горел. И, кажется, был без сознания.

— Какой же ты живучий! — удивилась Радмила, взглянув на торчавший из груди остаток стрелы. — Да, не спасла тебя твоя броня от русских стрел! Радмила осторожно потрогала древко стрелы. Наконечник, кажется, глубоко проник в тело. В этот миг глаза рыцаря широко раскрылись, из уголка рта вытекла темная струйка кровавой слюны, он скорчился от боли, но не проронил ни звука.

— Вот и все. Теперь, кажется, все! — девушка отвела глаза в сторону и прикрыла их ладонью. Ей тяжело было видеть смертную агонию, сострадание поневоле охватило душу. Непонятные слова чужого языка сорвались с губ раненого. Радмила с изумлением повернулась к нему. Он смотрел сквозь нее невидящим взглядом, куда-то беспредельно далеко. Его тело отчаянно боролось за жизнь, но душа уже готовилась в последний, неизведанный путь. Он говорил ей что-то, но смысл слов был ей непонятен. Ей показалось, что в его словах послышалась какая-то просьба. Что за просьба? Облегчить муки? Он взглядом указал на кинжал, который был заткнут у него за пояс. Радмила в отчаянии закрыла лицо ладонями. Спустя мгновение вышла из загона и, немного успокоившись, вернулась. Нерешительно согнулась над ним. Неужели ей придется его прикончить? Он, кажется, это просит? Нет! Она не могла убить раненого! На нее был устремлен гаснущий взгляд, жаждущий ответа на свою просьбу.