— Зачем я притащила его в свой дом? — девушка медленно встала и, накинув на плечи теплый платок, взяла слюдяной фонарь. Она подошла к дверям конюшни и прислушалась. Какие-то непонятные звуки. Решительно открыла дверь — порыв воздуха чуть не загасил фонарь. В лицо ударило резким духом конского навоза, смешанного с пронзительно-неприятным запахом крови и мокрого железа. Лошади стояли смирно. Радмила глянула в угол загона. На том месте, где она отвязала от седла кобылы веревки, на еловых ветках было… пусто! Ужас овладел каждой частицей ее тела. Как будто опустилась какая-то холодная пелена и покрыла ее всю.

— Жив! — Радмила подняла взгляд. То, что она увидела, заставило ее глаза округлиться. Немного поодаль, возле конской кормушки, опираясь на локоть, полулежал ее пленник, пытаясь отхлебнуть воды из кадки.

Девушка потеряла дар речи от такой картины и, не имея возможности вымолвить хотя бы слово, хватала губами воздух. Тевтонец медленно, тяжело повернул лицо в ее сторону и опустил глаза. Она не знала, что ей делать, стояла и смотрела на это печальное зрелище. Первый раз в жизни не знала. Позвать мужчин из села? Но они его прикончат! Она не хотелось стать причиной его смерти, она привыкла лечить, а не убивать! И никого еще не убивала, кроме зайцев, куропаток и другой мелкой дичи.

Стрела по-прежнему торчала у него из груди, давая знать о себе новым кровавым пятном, все больше расползавшимся по белой материи плаща при каждом движении рыцаря. Радмила подошла к мужчине и стала внимательно рассматривать раненого.

Липкие от крови пряди светлых волос закрывали высокий лоб и линию тонких золотистых бровей. У него был прямой нос правильной формы, небольшой рот. Мужественный, волевой подбородок указывал на решительный характер. Вроде бы ничего необычного в его лице не было, но все-таки оно казалось каким-то чужим.