Тевтонец сделал попытку встать, опираясь на перегородку конюшни. Но, по-видимому, силы покинули его, и рыцарь повалился на солому. Радмила, как зачарованная, смотрела на него. Рыцарь опять предпринял попытку встать, на сей раз удачную. Он встал во весь рост, держась за перекладину конского загона, и перевел свой взгляд на девушку. В нем не было агрессии, это был взгляд человека, измученного телесными страданиями. Радмила, не зная, что ей делать, попятилась и выскочила из конюшни.

— Надо где-то спрятаться! В бане! — возникла мысль.

И Радмила, мысленно ругая себя за трусость, бросилась бежать по направлению к маленькому срубу, стоявшему на другом конце поляны. Двери тяжело заскрипели. В кромешной тьме ничего не было видно и она, еле сдерживая порывистое дыхание, прислонилась к холодной стене. Она не помнила, сколько так простояла, настороженно поглядывая в дверную расщелину. Наверное, вечность. Былая уверенность опять стала возвращаться к девушке.

— Да что на меня нашло? Испугалась какого-то полумертвеца! — Радмила хмыкнула и провела рукой по растрепанной косе, — это мой дом, а этот мой пленник! Девушка уверенно толкнула скрипучую дверь и вышла на поляну. Подошла к конюшне и стала прислушиваться — там было тихо, никаких посторонних шорохов, лишь изредка слышалось тихое ржание лошадей.

— К ночи похолодает, — подумала девушка — он, наверняка, умрет, если не от раны, так от холода. Ведь мокрый весь! Нет, ее равнодушие не станет причиной смерти человека. Хоть и чужака.

Сбегав в избу, она взяла несколько теплых шкур, фонарик и подошла к лежащему на соломе раненому.

— Это холодное железо вытянет из него последнее тепло. Самое главное — надо как-нибудь снять это тяжелющее снаряжение! — Высказавшись вслух, Радмила осторожно обрезала торчащее древко стрелы и стала переворачивать массивное тело, чтобы можно было добраться до завязок доспехов. Крестоносец был в сознании, и поворачивать его было намного легче.