Смех полковника прозвучал несколько неестественно.

— Давай обсудим этот вопрос сегодня за ужином, — предложил он. — Мне о многом нужно тебе рассказать. Как ты уже знаешь, к нам завтра пожалует лорд Харрингтон. Полагаю, вам пора наконец выяснить отношения.

— Мы уже выяснили отношения, — резко заявила Шона. — Мой отказ окончателен и обсуждению не подлежит. Больше в этих «отношениях» выяснять нечего.

— Я не это имел в виду...

— Я знаю, что вы имели в виду, но мой ответ, тем не менее, окончателен. И этот ответ отрицательный. Не следует внушать вашему другу напрасные надежды. Я не хочу его знать!

Маска доброжелательства спала с лица полковника, уступив место гневу.

— Послушай-ка меня, юная леди! Кем ты себя возомнила, чтобы говорить со мной таким тоном?!

— Вы не имеете надо мной никакой власти, — безразлично ответила Шона.

— Вот тут ты ошибаешься! До тех пор пока ты не станешь совершеннолетней...

— До тех пор пока я не стану совершеннолетней, вы можете помешать моему браку, но «вся королевская конница и вся королевская рать» не сможет вынудить меня обвенчаться с отвратительным типом вроде Харрингтона!

— Харрингтон — мой друг!

— Это мне известно, — презрительно бросила она.

Сочтя ее слова за оскорбление, он замахнулся было, чтоб ударить падчерицу. Всегда отличавшийся весьма скверным нравом, этот человек в последнее время совсем утратил над собой контроль.

Шона не шелохнулась; ее холодные, полные решимости глаза бесстрашно встретили разъяренный взор отчима.

В последний миг что-то его остановило. Он опустил руку, но лицо по-прежнему искажала злоба.