С невероятным усилием Конн сумел произнести:

- Я ничего не знаю о заговоре, Берли! Ни о каком заговоре! Вы взяли не того человека! - А потом потерял сознание.

Уильям Сесил был не тем человеком, которого можно было легко провести. Лорд Блисс испытывал страшные мучения, и тем не менее он отрицал участие в "Избавлении". Могло ли быть так, что он действительно говорил правду? А если это так, то кто использовал его имя и зачем?

- Освободите его, господин Нортон, и приведите его в чувство. По-моему, он не лжет.

- Я позволю согласиться с вами, милорд, если вы простите мне мою дерзость, - сказал палач. - Некоторые могут вытерпеть гораздо больше того, что я сделал с этим джентльменом, прежде чем теряют сознание. Этот человек не переносит боли, и поэтому сделанное нами действительно заставило его страдать. Человек не лжет мне, когда я заставляю его мучиться. Я еще не так стар, чтобы плохо делать свое дело.

Колесо опустили, и Питер небрежно облил Конна холодной речной водой. Когда его веки дрогнули, ему в рот насильно влили вина из потрескавшейся глиняной кружки. Оно обожгло ему желудок наподобие раскаленного камня, и половиной выпитого Конна вырвало, но остальное он ухитрился удержать. Туман в его глазах рассеялся, и первым в поле его зрения оказался Уильям Сесил.

- Ублюдок! - сумел прохрипеть Конн.

- Я рад, что вы быстро приходите в себя! - сухо сказал лорд Берли. Он понимал гнев лорда Блисса, однако на первом месте у него была королева и ее безопасность. Он знал ее ребенком. Когда речь шла о личных делах, он заботился о ней так же, как о своих дочерях. Он сделал бы все, чтобы обезопасить ее от любых бед. Сейчас, однако, ему нужно было время, чтобы разгадать эту загадку. Что-то неладно. Существовал заговор против королевы или нет?

- Проводите лорда Блисса назад в его камеру, - приказал он тюремщикам, и когда те подхватили Конна, помогая ему встать, он добавил:

- Мы поговорим еще, милорд.