Взгляды Иванова на их будущее тоже не противоречили ее впечатлению.

Через две недели, заполненные разговорами и объятиями, Клава очутилась в постели политического деятеля. Через месяц они зарегистрировали брак…

Наступление эры реформ Иванов встретил во всеоружии. Он еще во второй половине восьмидесятых понял — развал партии неминуем, плановое хозяйствование доживает отведенное ему историей время, на пороге — новые идеалы и новые веяния.

Необходимо срочно перестраиваться! Иначе — неминуемое забвение, экономическая катастрофа.

Из речей и выступлений активиста стали исчезать восторженные признания в преданности партии, призывы отдать все знания и силы построению в стране коммунистического общества.

К моменту победы так называемой «демократии» Иванов окончательно перекрасился. Со свойственной ему энергией он громил тиранию компартии, засилье кагэбэшников, грабительскую систему планового ведения хозяйства. Вздымая к потолкам залов и сцен пухленькие ручки, он с таким жаром пел хвалебные оды новому строю, что его коллеги, такие же перевертыши, завистливо переглядывались, вздыхали.

Преданность и активность молодого инженера заметили и… отметили. Его избрали в родившуюся Думу.

Правда, нужно честно признаться — избрание произошло не без активной помощи супруги.

Восхождению инженера на политический Олимп помогали с двух сторон. Тащили те, кому он пришелся по душе из числа стоящих у власти. Подталкивали мобилизованные Клавочкой неведомые силы.

Во время встреч с избирателями будто из-под земли появлялись ящики с пивом, бутылки с шампанским и коньяком, прилавки, заваленные шоколадными батончиками. Под аккомпанемент невесть кем нанятых оркестров звучали хвалебные оды в адрес достойного кандидата, разбрасывались красочные листовки с его жизнеописанием.

Иванов не задумывался над источником подобных благ. Какими путями жена достигла покровительства богатых спонсоров, его не интересовало. Ибо служить мужу — служить семье. Это — обязанность любой женщины.