Поэтому хитрить и изворачиваться не было необходимости. Гарантии полной открытости — в провозглашенных свободах. Тем более для бывших партийных функционеров.

— Тебе нужно организовать продажу одному человеку двух-трех окраинных магазинов. Прими это как личную просьбу. Цену не заламывай, она должна быть божеской…

О вкладе будущего покупателя недвижимости в социальную защиту бедных — ни слова. Высокие слова — не для деловой беседы.

— Сколько? — спросил Сидоров, потирая чисто выбритый подбородок.

— Повторяю, цена не должна быть грабительской, — не понял намека Иванов.

— Сколько? — нетерпеливо повторил бывший партийный идеолог.

Ах, вот он о чем!

Делиться с коллегой и другом Иванову, понятно, не хотелось. И без того обещанный коттедж — слишком милая плата за услугу. Но Федор Федорович понимал: ни дружба, ни прежние «посиделки» ему не помогут. Сидором ради этого и пальцем не пошевелит.

— Думаю, покупатель не поскупится, — неопределенно пообещал депутат, отводя в сторону плутоватый взгляд. — Человек он не бедный, внакладе не останешься…

Сидоров ожидал более конкретного ответа. Товар — деньги, деньги — товар. Но он понимал, что выставлять требования на этом этапе опасно — обиженный бизнесмен вполне может обратиться к другим «приватизаторам».

— Сведи меня с покупателем, — попросил он, надеясь обойти друга и получить сразу две «доли» — свою и его. — Мы с ним договоримся…

— Не получится, Матвей, — усмехнулся Иванов наивности бывшего соратника по партии. — Все переговоры — только через меня. Знаю твою хватку — лучшего друга и брата оставишь без штанов…

Сидоров состроил на полном лице обиженное выражение. За кого ты меня принимаешь? Разве мало мы провели времени в одном закутке? Не выдержал — рассмеялся. Иванов вторил ему.

Пришли к согласию. Перед самыми торгами депутат выясняет масштабы благодарности лично ему и Сидорову. Узнав об обещанном проценте, тот включает свои возможности. Конечно, после получения «аванса»…