Благополучно завершив тяжелые переговоры, Иванов бросился к телефону. Минут десять добивался — занято. Когда пробился, наконец, через плотную завесу коротких гудков, ответили: Василий Евгеньевич будет только вечером.
Весь день депутат промучился. Повестка дня — что-то, связанное с армией. То ли новый закон о призыве, то ли проверка законности. Тема — явно не Иванова, выступать он не собирается. Вот на будущей неделе предстоит очередное рассмотрение уровня преступности — текст выступления уже разработан.
Можно, конечно, удалиться в свой кабинет и вздремнуть под прикрытием помощников. Нельзя! Когда в зале пустуют места, поднимается невероятная шумиха, будто подрываются основы демократии.
Лучше не рисковать, а подремать в кресле. Положить голову на ладони — классическая поза молящегося, увлеченного мыслями человека, и помечтать о коттедже, приветливо выглядывающем из-под тени развесистых плодовых деревьев.
Но сон не приходил. В голове — лихорадочная пляска Сидорова в паре с Коломиным. А Иванов — на задворках. Сидит на обрубке дерева и завистливо поглядывает на окна коттеджа, принадлежащего Сидорову.
Возвратившись домой, Федор Федорович важно промаршировал в кабинет. Клава, будто осознав грандиозность замыслов главы семьи, не приставала к нему с вопросами и советами.
На этот раз Коломин был в офисе.
— Добрый вечер.
Лучше не называть себя — абонент сам догадается. Конечно, сейчас в России действуют все виды свобод, но подслушать все равно могут. Те же спецслужбы, только под другими названиями.
— Добрый… Кто это?
— Ваше поручение почти выполнено, — упорно не называясь, заторопился Иванов. — Магазины будут выставлены на продажу в ближайшее время. Точную дату сообщу позже… Вам придется выплатить небольшие… э-э… комиссионные…
— Вас понял. Договоренность остается в силе. Что же касается комиссионных — не проблема…
Из кабинета в столовую, к накрытому для ужина столу, Иванов вышел походкой победителя. Степенно и важно. Его плешивую голову не украшал лавровый венок, но она была так вздернута, что на горле выпятился кадык.