— Настоящий мужик! — хвасталась она подруге. — Лешик и Паша в сравнении с ним совсем сопляки. Слушай, приглашаю тебя завтра на премьеру. Вся Москва там будет.

— Какая премьера! — обреченно махнула рукой Женя. — Куда мне Темку девать?

— Он у тебя уже не грудной. Неужто мама посидеть не может? Или няня?

— Няня по субботам и воскресеньям у нас не работает. То есть теоретически вызвать я ее могу, но за дополнительную плату, а у меня лишних денег нет. Ее и так мои родители оплачивают. Сама понимаешь, какие с Генкиной стипендии алименты.

Женя к тому времени уже несколько месяцев была в разводе. Большая любовь растаяла под круглосуточные крики Темы. Семейная жизнь на поверку оказалась совсем не такой, какой грезилась перед свадьбой.

Евгения, разрывающаяся между университетом и ребенком, мало походила на канонический образ счастливой и довольной матери с пухлым улыбающимся розовощеким младенцем на руках. Она вечно не высыпалась, валилась с ног от усталости, исхудала (и кто только придумал, что кормящая мать непременно толстеет?). Прежде спокойная, уравновешенная, она теперь постоянно срывалась на крик.

Гена, возвращаясь домой, а это происходило теперь все позже и позже, бросал на нее и на младенца полные ужаса взгляды и тут же по возможности отправлялся спать, не забыв заткнуть уши берушами.

Иногда он пытался поговорить с женой:

— Ну нельзя же так. Прямо в какое-то чучело превратилась. Ладно бы одна с Темкой сидела, а то ведь и мои, и твои с ним нянькаются. Давай хоть в гости куда-нибудь сходим, а?

— Не могу, — вздыхала Женя. — У меня только одна мечта: немного выспаться. Никаких сил нет. Так устала…

— Не устала, а обленилась от постоянного сидения дома! — сердился Гена.

— Я обленилась? — тут же раздражалась Евгения. — Ты-то небось всю ночь спал, а я Темку на руках таскала!

— А я не могу не спать, — принимался доказывать Гена. — Между прочим, и за себя, и за тебя учусь. Лекции записывать должен, чтобы ты хоть в курсе была.