— Вы поздно ложитесь спать, — с наигранным оживлением сказала она, отчаянно пытаясь завязать разговор.

— Да и ты припозднилась, — спокойно парировал Даниель.

Поднимаясь по лестнице в спальню, Джоли от волнения до крови закусила губу, в то же время ощущая нечто вроде веселого ужаса. Она боялась Даниеля. Ей он представлялся огромным, сильным и властным, но какая-то часть ее именно в этом хотела найти себе приют и защиту.

Джоли нерешительно переступила порог комнаты, в которой была совсем недавно, и дрожащими руками поставила лампу на бюро.

— Полагаю, вы, вероятно, хотите лечь со мной, — нервным шепотом сказала Джоли.

Ей показалось, что Даниель улыбнулся, однако она не могла быть в этом уверена в тусклом мерцающем свете лампы. Опершись рукой на кресло, он принялся стаскивать сапоги, затем снял пиджак и начал расстегивать рубашку.

Джоли, помертвев от страха, отвернулась, прижав ладонь к горлу.

— Я… я… хотела бы лечь в соседней комнате, — храбро произнесла Джоли. На этот раз она совершенно отчетливо услышала, как он хихикнул.

— Весьма благородно с вашей стороны, миссис Бекэм, но я предпочел бы, чтобы вы остались здесь.

Сердечко Джоли буквально подпрыгнуло к горлу. Она боялась взглянуть на Даниеля, поэтому упорно отводила глаза даже тогда, когда он потушил лампу. Когда же решилась взобраться на постель, то все еще была в одежде, легла на самый краешек и лежала тихо-тихо.

Однако под весом Даниеля кровать прогнулась в центре, и Джоли почувствовала, словно лежит над пропастью, куда неминуемо должна скатиться. Поэтому одной рукой она вцепилась в край кровати, но буквально каждой своей клеточкой ощущала присутствие Даниеля. А когда его рука легла ей на бедро, ее пронзила сладкая дрожь. Джоли зажмурилась, пытаясь совладать с бурей чувств, которую пробудил в ней этот простой жест.

— Твоя жена… — прошептала Джоли, когда снова обрела способность говорить. — Как ее звали?