— У меня на столе лежит брачное свидетельство, — весело сообщил мистер Чилвер. — Остается только произнести нужные слова.

По иронии судьбы, бракосочетание должен был совершить тот же самый судья, который только что приговорил Джоли к повешению, но она была все еще слишком потрясена, чтобы разбираться в этих нюансах. Ей позволили жить дальше, увидеть новый восход солнца над колосящейся пшеницей и зеленые холмы. Это все, что сейчас имело для нее значение.

Судье Чилверу тем временем принесли все надлежащие бумаги, а Джоли стояла рядом с Даниелем под тем самым дубом, который едва не стал ее виселицей. Горожане снова начали напирать, не желая ничего упустить, шумя и толкая друг друга.

Джоли ответила на все задаваемые в таких случаях вопросы, не замечая, что слезы прокладывают светлые дорожки на ее покрытом густой пылью лице. Когда все было кончено, она и Даниель подписали витиевато разукрашенный документ, после чего ее новый муж взял ее за плечо и подтолкнул к потрепанному фургону, стоявшему на небольшой аллее между продовольственной лавкой и амбаром. А Джоли только тогда, когда увидела подпись этого человека на брачном документе, осознала, что теперь она не Маккиббен, а Бекэм!

А мистер Бекэм в это время довольно бесцеремонно подсадил ее в фургон, затем вернулся к своему мешку, который сбросил с плеча в тот момент, когда выходил из лавки и увидел ее. Загрузив мешок в фургон, он устроился на сиденье рядом с Джоли, которая сидела, будто аршин проглотила, сложив руки на коленях. Даниель отпустил тормоз и тронул вожжи.

Небрежным кивком холодно простившись с населением Просперити, он легким ударом кнута направил двух крепких гнедых мулов в нужном направлении.