Ему казалось, что ко всем остальным и куда менее импозантным мужчинам, чем он сам, прислушиваются куда более внимательно, даже когда те несут откровенную чушь. Вот и теперь эти двое говорили о каком-то своем общем знакомом, и Теодор с большим опозданием подумал о том, что Ортис-и-Гусману Б. наверняка было бы небезынтересно узнать, что его, Теодора, попросили предоставить четыре картины для коллективной выставки, которую планировалось провести в мае в одной из галерей Национального института изящных искусств. Теодор отошел в сторонку и встал у стены. Возможно, с другими такое случается ничуть не реже, чем с ним самим.

Теодор Вольфганг Шибельхут, мужчина тридцати трех лет, стройный и высокий - особенно по сравнению со средним мексиканцем. У него были светло-русые, выгоревшие на солнце волосы, коротко остриженные у висков и образовавшие довольно густую шевелюру без пробора на макушке. Держался он непринужденно, улыбался обаятельно, а благодаря легкой походке и присущей ему раскованности движений, выглядел молодо и, казалось, не терял присутствия духа, даже когда у него было скверно на душе. Окружающие считали его веселым, общительным человеком, хотя на самом деле по складу характера он был, скорее, пессимистом. Однако, будучи человеком тактичным и хорошо воспитанным, он не имел привычки посвящать в свои невзгоды окружающих. Чаще всего эти смены настроения были беспричинными, но другим было совсем необязательно знать об этом. Весь мир вокруг себя он считал ничтожным и бессмысленным и был уверен в том, что все достижения человечества в конце концов исчезнут, канут в небытие - ведь они тоже были не более, чем случайностью, прихотью природы, равно как и сам человек. Свято уверовав в это, он так же придерживался той точки зрения, что раз уж жизнь такая короткая, то нужно взять от неё все, постараться стать счастливым самому и по возможности сделать таковыми окружающих. По логике вещей Теодор был вполне доволен жизнью и счастлив, если, конечно, такое вообще возможно в то время, когда надо всем человечеством нависла угроза ядерной войны и всеобщего уничтожения, хотя слово "логика" в данном контексте и казалось ему чужеродным. Можно ли быть счастливым "логически"? И вообще, есть ли логика в счастье?



5 из 296