Теодор с симпатией относился к Карлосу, но только так уж часто им удавалось обстоятельно, по душам поговорить хоть о чем-нибудь? "Хоть о чем-нибудь", с горечью подумал Теодор, вспоминая разговор, касавшийся сути веры и оборвавшийся именно в тот момент, когда замолчал сам Теодор, которому нужно было собраться с мыслями. Конечно, все то были вопросы, ответы на которые могло дать лишь время, да и Карлос был ещё слишком молод, но ведь, с другой стороны, они оба были людьми взрослыми и разумными, а значит, должны были уметь до чего-то договориться. Глядя на Карлоса, можно было подумать, что он только что проглотил, по меньшей мере, полдюжину таблеток бензедрина. Во всяком случае, заставить его сконцентрироваться на каком-то определенном предмете более, чем на минуту, было невозможно. Начав разговор с обсуждения пьесы Теннесси Уильямса, он перескакивал на рассказ о декорациях какого-то француза, прослушанной им в университете записи Сары Бернар и представленной ему на рассмотрение пьесе какого-то студента, на постановку которой он надеется получить средства от государства. Возможно, это тоже было небезынтересно, но все-таки его это никак не устраивало. Разве может истинное искусство создаваться в такой суете? Разве искусство - в большинстве своем - не является воплощением эмоции, обретенной в состоянии душевной гармонии? Интересно, а к латиноамериканцам это применимо? Подобное философствование показалось Теодору весьма забавным, и он невольно улыбнулся. Эта улыбка не оказалась незамеченной: один из приглашенных, рыжеволосый человек, которого Теодор видел впервые, приветливо кивнул ему и улыбнулся в ответ. Так или иначе именно это помогло ему принять решение. Все, больше он не станет тянуть, и прямо сейчас отправится к Лелии. Ведь раньше часа спать она все равно не ложилась и к тому же имела привычку читать в постели.

Теодор огляделся по сторонам - нужно было бы попрощаться с Карлосом и Изабель, но их нигде не было видно, хотя это, наверное, и к лучшему, ему ужасно не хотелось препираться с Карлосом, который просто наверняка постарался бы его удержать - а затем вышел в прихожую, взял свою папку, чемодан и холсты, после чего тихонько выскользнул на улицу.