Пенелопа некоторое время ошеломленно смотрела на гостя, а потом рассмеялась, догадавшись, что он шутит.

– В таком случае я скорее предпочла бы отправиться в ад с грешниками, подобными Августе. Сохрани меня Господь от таких «святых», как мой отец! – воскликнула она.

Обезображенные губы Тревельяна дрогнули и сложились в подобие улыбки.

– Вы намекаете на то, что покойный священник не был образцом благочестия?

– Я не хочу плохо говорить о мертвых, но мой отец обладал всеми недостатками, обычно присущими мужчинам.

В комнату вошла Августа с подносом, уставленным лучшей посудой, Пенелопа затаила дыхание, когда чашки и блюдца зазвенели от неловких движений пожилой женщины, но не стала предлагать свою помощь, зная, что это обидит экономку.

– Вот булочки, они еще теплые. Что еще прикажете?

Пенелопа поймала на себе взгляд Тревельяна, удивленного тем, как экономка обращается к хозяйке дома, однако ничего не стала ему объяснять в присутствии Августы.

Хотя они часто вместе пили чай на кухне, Пенелопа знала, что Августа откажется сесть за стол в гостиной вместе с гостем. Благодарная экономке за то, что той удалось собрать хоть какое-то угощение, Пенелопа тепло улыбнулась ей:

– Не знаю, что бы я делала без тебя, Густа. Твой чай, как всегда, восхитителен. Если не возражаешь, я сама поухаживаю за мистером Тревельяном.

И Пенелопа подмигнула Августе, давая ей понять, что после отъезда гостя они обсудят все происшествия сегодняшнего дня.

Августа с улыбкой сделала книксен и поспешно вышла. Она была такая хрупкая, что, казалось, порыв ветра мог оторвать ее от земли.

Повернувшись лицом к сэру Грэму, Пенелопа увидела, что тот насмешливо смотрит на нее.

– Миледи? – спросил он удивленно. Пенелопа кивнула:

– Да. Баронесса Пенелопа Карлайл Уиндгейт к вашим услугам.