– Я не так уж молода и неплохо знаю жизнь. Впрочем, не в этом дело. Сюда идет Августа. Думаю, она угостит нас булочками.

Когда экономка вошла в гостиную, Тревельян поспешно повернулся лицом к огню. Пенелопа вкратце объяснила Августе, что произошло, и гость кивнул пожилой женщине, стараясь не поворачивать головы.

– Я принесу джем, – сказала Августа, которая не заметила ничего странного в мрачного вида джентльмене, уставившемся на огонь.

Состоятельные люди могут позволить себе чудачества, а то, что их гость был богат, сразу же бросалось в глаза.

– Кроме того, у нас осталось еще немного меда... С этими словами экономка вышла из гостиной.

– Она ваша родственница? – резко спросил Тревельян.

Пенелопа не обратила внимания на грубоватость тона, каким был задан вопрос. Она понимала причину раздражения гостя. Пододвинув поближе к огню чайный столик и свое кресло, Пенелопа уселась напротив Тревельяна.

– Больше чем родственница, – ответила она. – Все мои близкие – холодные, бесчувственные люди, Августа же самый сердечный и жизнерадостный человек, которого я знаю. Мне иногда кажется, что она добрый дух этого дома. Она уже служила у нас, когда я родилась, и стала мне ближе родной матери. Я не могу представить наш дом без нее, хотя знаю, что она намного старше моего отца, который уже умер. Ужасно, когда люди умирают молодыми.

– Я не согласен с вами, – проворчал Тревельян и наконец отвернулся от огня, чтобы полюбоваться очаровательной хозяйкой, сидевшей напротив него.

Тревельян не обратил никакого внимания на обстановку комнаты – все гостиные похожи друг на друга. Но в женщинах он знал толк.

– Если бы все в мире обстояло так, как вы это себе представляете, я и подобные мне давно погибли бы. Вы должны пересмотреть свои взгляды и признать, что Августа – злая женщина, а ваш отец – настоящий святой.