— Ну и как ты тут? Столько месяцев тебя не видел, — начал он, скользя взглядом по ее переднику, надетому поверх старенькой домашней юбочки и застиранной кофточки. — Надеюсь, наш визит не слишком некстати?

Улыбка Флоренс напоминала северное сияние.

— Совсем нет, сэр. Мы делаем уборку в доме после зимы.

На лице мистера Уилкинза отразился неподдельный интерес: живя в окружении всяких новомодных технических приспособлений, вряд ли можно догадываться о существовании весенней генеральной уборки.

— Ах, вот как? Но ты ведь не откажешься уделить старому знакомому несколько минут? Позволь представить тебе мистера Фитцгиббона. — Обращаясь к коллеге, мистер Уилкинз добавил: — А вот это и есть наша Флоренс Нейпир.

Флоренс протянула руку, и ее изящная, еще влажная и скользкая от мыльной воды рука утонула в огромной и сильной ладони.

Его «здравствуйте» и «рад познакомиться» прозвучали вполне серьезно, но Флоренс опять показалось, что в душе этот человек забавляется. Ничего удивительного: она, должно быть, похожа на огородное пугало.

Но если даже и так, в чем она почти не сомневалась, то это было самое премиленькое пугало, какое только способно нарисовать воображение. Великолепие ее медных волос, беспорядочно разбросанных по плечам, не могла скрыть никакая пыль на свете, и ничто не могло бросить тень на славное личико с огромными голубыми глазами и золотистыми ресницами. Стараясь казаться равнодушной, Флоренс посмотрела на незнакомца, но, не выдержав пытливого взгляда его серых глаз, тут же повернулась к мистеру Уилкинзу.

— Проходите, пожалуйста, в гостиную. Мама и мальчики в саду, а папа пишет свою очередную проповедь. Хотите кофе?

Она провела их в большую, знавшую лучшие времена гостиную, в открытые окна которой залетал теплый ветерок апрельского утра.

— Садитесь, пожалуйста, — предложила Флоренс. — Я скажу маме, что у нас гости, и приготовлю кофе.