— А-а! Поняла! Вы сами себе приготовите ужин? Ну и прекрасно!

— Заткнись, Джен! — оборвал сестру Ронни. — Не будь идиоткой, мы же не умеем готовить.

Ариадна позволила им немного побраниться, а затем сказала:

— После чая сделаете уроки, поужинаете. Зато потом у вас останется время делать, что хочется.

— Вы просто деспот, мисс Браун. Нет, скорее, педант, — заявила Дженни. — Мы всегда делаем, что хотим.

— И я тоже, — холодно ответила Ариадна. — Берите еще пирог…

Поздно вечером, когда дети улеглись, позвонил профессор, и она сообщила ему, что дела у них идут превосходно.

— Дети будут огорчены, что не поговорили с вами…

— Да, я поздновато звоню, извините. Завтра позвоню пораньше.

— Новостей никаких? — спросила Ариадна вкрадчиво.

— Нет, пока никаких. Думаю, вы должны быть готовы остаться дней на десять. Хотите, я свяжусь с вашим отцом?

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Я сказала Мэрион, что меня не будет больше недели.

Вежливо пожелав ей спокойной ночи, профессор повесил трубку.

Жизнь обретала некое шаткое равновесие; дети не испытывали к Ариадне пылкой симпатии, но все же худо-бедно слушались. Ежедневные телефонные переговоры с их дядюшкой ничем не могли ей помочь. Он был пунктуален, учтив, но особой теплоты она не чувствовала, и потому ее доклады тоже носили чисто служебный характер. Иногда она с грустью думала, что холодность Джонатана Мелвилла сродни не очень дружелюбному отношению к ней его племянников.

Дважды в неделю появлялась миссис Притти, особа, чья внешность и манеры мало соотносились со значением ее фамилии

Эта женщина оказалась настоящим сокровищем. Очистительным ураганом, не выпуская изо рта сигареты пройдя по дому, она помогла потом Ариадне с приготовлением ланча, попутно поведав о всех жителях деревни.

— Плохих-то людей у нас по пальцам перечесть, — говорила она, — вот и миссис Флинт очень даже приятная женщина, только детки ее, доложу я вам, нуждаются в твердой руке.