– Если угодно, кэптен, вы можете вернуться на ют. Я позабочусь о ней. – Дункан намочил очередной кусок ткани и приблизился к кровати, чтобы сменить холодный компресс на лбу.

– Нет! – рука вскинулась, невольно преграждая ему путь. – Нет, – повторил капитан более спокойным тоном. – Мне там нечего делать. А, кроме того, Дункан, я проголодался.

– Конечно, капитан, – уловил намек слуга, скрывая усмешку.

Дэн вскинул голову, но на непроницаемом лице старика не заметил и тени юмора, проскользнувшего в голосе. Дункан, выказывая непривычное послушание, поклонился и вышел из каюты, прикрыв за собой дверь. Дэн снова обернулся к женщине. Взгляд нежно скользнул по лицу и плечам, по всей фигуре, укрытой простынями. Внезапно Дэн почувствовал неодолимое желание еще раз увидеть, какое же сокровище лежит в его постели. Он слишком хорошо помнил, как облегала это тело мокрая ткань, когда он вынимал ее из ванны несколько дней назад. Эти воспоминания пробудили мучительную, едва сдерживаемую страсть.

Под простыней она напоминала изящно вытянувшуюся кошку. «Немного высока для женщины», – подумал Блэкуэлл, хотя еще не видел ее в полный рост. Руки, плечи, икры ног были удивительно выразительны, просто скульптурны, с хорошо развитыми мышцами. В то же время она была довольно легкой, не больше девяти стоунов «Стоун – английская мера веса, приблизительно 6,35 кг.». Так он размышлял, не забывая менять мокрые компрессы и находя в этом странное удовольствие. «Если бы эта девушка смогла заговорить, – думал капитан, страстно желая услышать ее голос, увидеть осознанное выражение на ее лице, – она ни за что не позволила бы мне такой вольности». Но вот уже несколько дней она никак не могла прийти в себя.

– Как же звать тебя, прелестная маленькая русалка? – чуть ли не вслух произнес капитан.

Ее начал колотить сильный озноб. Дэн слегка прикоснулся к ее лбу ладонью и почувствовал, что она вся горит.

Закрыв за собой дверь каюты, Дункан в веселом настроении двинулся в сторону камбуза.