Тэсс насторожилась и пристально взглянула ему в глаза, пытаясь разглядеть там скрытую насмешку. Он что, всерьез считает, что способен с кем-то сражаться саблей, кремневыми пистолетами и двадцатью четырьмя пушками? Невероятно. Обязательно должен быть какой-нибудь закон, запрещающий вооружать корабли подобным образом!

«Неужели она испугалась? – думал тем временем Блэкуэлл. – Смотрит так, словно у меня отвалились уши».

– А к-к-какие еще изменения вы внесли в конструкцию? – спросила Тэсс, стараясь не показать вида, что разговаривает с человеком, у которого не все дома. Зачем спорить? Это не имеет смысла.

Дэн безотчетно обхватил себя руками, унимая волнение.

– Ну, например, в моей каюте. Помещения на корабле обычно такие низкие, что постоянно приходится сутулиться.

Ответ говорит сам за себя, решила Тэсс, оглядывая капитана с головы до ног и испытывая при этом явное удовольствие. Блэкуэлл был высок, значительно выше шести футов, ладно скроен, под загорелой кожей играли крепкие мускулы. «Несмотря на все его закидоны, он может вскружить голову любой девушке», – подумала Тэсс.

«Нептун милосердный, – взмолился про себя Дэн, – упаси меня от этих обманчивых глаз!» Тело на мгновение перестало ему повиноваться. Один вид этой женщины, которая не скрывала своих чувств и – о Боже! своих желаний! – необыкновенно возбуждал.

Еще я распорядился сделать некоторые изменения для меня лично, – добавил он с некоторым напряжением.

– Да, Дункан говорил, что ванна на корабле – большая редкость, и еще…

– И моя кровать, – закончил он фразу интимным тоном. На губах играла дьявольская улыбка. Тэсс почувствовала, что коленки внезапно предательски ослабли. – Обычная вещь на корабле – откидные койки, которые на день поднимают к стене, но я решил, что отдых в ящике письменного стола меня не устраивает.

– Вы ночевали на палубе? – нахмурив брови, задумчиво спросила Тэсс. Не дождавшись никакой реакции, уверенно добавила: – Я в этом не сомневаюсь! Ну вот, теперь я точно чувствую себя незваным гостем. – И расстроенно отвернулась. В детстве она не раз оказывалась вышвырнутой на улицу и совсем не желала, чтобы кто-нибудь переживал из-за нее нечто подобное.