Эйлит ничего не ответила.

Массивные бедра Агаты заколыхались, когда она повернулась к Джулитте.

— Вместо тебя мне пришлось послать в харчевню другую девчонку, но без работы ты не останешься. Наполни водой еще одну ванну и приготовь кушетку для следующего посетителя. И поторопись!

— Но моя мама… — девочка беспомощным жестом указала на Эйлит. — Я же не могу оставить ее одну в таком состоянии.

— Не волнуйся, с ней все будет в порядке. Навестишь ее после того, как наполнишь ванну. Да и я разок-другой забегу к ней. — В глазах Агаты появился недобрый блеск. — Отправляйся, девочка. Чем скорее пойдешь, тем скорее вернешься.

Джулитте очень не хотелось уходить, но другого выхода не оставалось. Бросив встревоженный взгляд на мать, она вышла из комнаты и направилась вниз.

Она без передышки металась с ведрами туда и обратно и наполнила ванну на положенные две трети. За это время большая свеча сгорела почти на четверть. Пар, клубившийся над поверхностью воды, напоминал утренний туман над рекой. По раскрасневшемуся лицу Джулитты бежали струйки пота. Волосы спутались и стали еще более непокорными.

Бросив в ванну несколько щепоток душистых трав, она начала заправлять белье на кушетке. Ее сознание словно бы издалека наблюдало за движениями изможденного тела, за уставшими и покрасневшими от горячей воды руками, за нечесаными волосами, беспорядочно спадающими на лицо. Наклонившись вперед, Джулитта ощутила тупую, ноющую боль в спине. Как жестока судьба! Разве не может быть другой жизни, кроме этой? Неужели она родилась на свет для того, чтобы носить тяжелые ведра с кипятком и наблюдать, как шлюхи ублажают жирных торговцев? Неужели не остается ничего другого, кроме как смотреть на умирающую мать и сознавать, что ничем не сможешь ей помочь?

Джулитта взбивала валики и расправляла покрывала с тем же остервенением, с каким когда-то в Улвертоне молотила кулаком по кусочку ненавистного теста.