— Надеюсь, ваши куры не стали хуже после той истории с побегом? — тщательно скрывая раздражение, поинтересовалась Фелиция.

— Не стали, — сухо ответила Эйлит и, почувствовав, что краснеет, уставилась на свой поднос. — Извините, что не оценила ваше угощение по достоинству. Догадываюсь, что вы потратили немало времени и усилий на то, чтобы все это приготовить.

Смягчившись, Фелиция негромко обронила:

— Пустяки Главное, чтобы мужчины встали из-за стола сытыми и довольными. А то, что останется на блюдах, я приберегу к завтрашнему обеду.

— Вы считаете меня неблагодарной и заносчивой, не так ли?

Заметив, как покраснели щеки Эйлит и как неестественно плотно сжались ее губы, Фелиция почувствовала, что нащупала слабое место в обороне собеседницы, и, любезно улыбнувшись, ответила:

— Ничего подобного я не думаю.

Эйлит с облегчением вздохнула.

— Окажись Голдвин менее настойчивым и не приведи он меня к вам за руку, я бы здесь ни за что не появилась. Честно говоря, до сих пор сгораю от стыда, когда вспоминаю о нашей первой встрече.

— О, вы не должны так говорить, — тронутая такой откровенностью, Фелиция прикоснулась к руке гостьи. — Подобное может случиться с любой хозяйкой… Лично я восхитилась тогда вашей смелостью. Я хотела зайти к вам и сказать это, но не была уверена, что вы меня примите.

— Наверное, я убежала бы на задний двор. Я страшная трусиха, — призналась Эйлит и отодвинула в сторону блюдо с остывшим рагу, а потом неожиданно улыбнулась. — Зато в тот раз я свернула шеи трем курицам без особых мучений.

Фелиция рассмеялась.

— Отдаю должное вашему мужеству. Недавно мне тоже пришлось убивать курицу, но она вырвалась и со свернутой набок шеей металась по двору, а я с визгом бегала за ней. Уж не знаю, как это выглядело со стороны… Полагаю, у каждой хозяйки найдется пара-тройка историй, о которых только по прошествии времени можно вспомнить с улыбкой.