— Вкусно пахнет. Что это? — Оберт повернулся к котлу и принюхался.
— Рагу из кролика.
Оберт изобразил у себя на лице страдальческую гримасу.
— Я скоро стану жирным, как боров. — Он провел рукой по кожаному ремню, плотно обтягивающему слегка выпирающее брюшко.
Расхохотавшись, Фелиция решила помучить мужа и принялась перечислять все блюда, которые собиралась подать к столу.
— О, нет! Прекрати! Прекрати! — шутливо простонал Оберт. — Ты убьешь меня!
Фелиция собралась было уточнить, как следует понимать его слова — как оскорбление или как комплимент, — но появление гостей, оружейника Голдвина и его супруги Эйлит, заставило ее промолчать. С высоко поднятой головой и с гордым, почти вызывающим видом, Эйлит стояла на пороге рядом с мужем. Крупная и сдобная, ростом с Оберта, она выглядела очень привлекательно. Свисавшие из-под шелкового платка толстые косы цвета зрелой пшеницы доходили почти до края короткой блузки из розовой шерсти. Шею украшали красивое ожерелье из стеклянных бусинок и серебряный крестик на шнурке. На подчеркивающем талию кожаном ремне с тисненым узором эффектно покачивалась связка ключей. Неожиданно у Фелиции пропали все страхи в отношении выбранного ею туалета.
— Проходите, добро пожаловать, — учтиво произнес Оберт, делая широкий приглашающий жест.
Поборов смущение, Голдвин выступил вперед и не менее учтиво ответил:
— Мир этому дому.
Скромно потупив глаза, Эйлит последовала за ним.
За столом, расточая любезные речи и улыбки, Фелиция играла роль гостеприимной хозяйки, но на «госпожу» Эйлит это, казалось, не производило ни малейшего впечатления. В то время, как Голдвин освоился и, расслабившись, увлекся разговором с Обертом, его супруга подчеркнуто игнорировала все поданные к столу яства: куриный бульон с шафрановыми клецками, рагу из кролика, молодую щуку в имбирном соусе и засахаренные яблочные дольки. Эйлит с равнодушным видом ковырялась в тарелке, словно оказалась в убогой харчевне где-нибудь на лондонских задворках. Правда, ее дородная фигура говорила о том, что в иных случаях достойная жена оружейника не страдала от отсутствия аппетита.