Она молча закрыла за ним дверь и прошла на кухню, наполнить миску Молли свежей водой. Вернулась в гостиную, скинула куртку и повернулась к нему.

— Так какова же истинная причина твоего возвращения в Карлайл? — без обиняков спросила она.

Джек тоже снял куртку, бросил ее на тот же стул, что и она, но остался в противоположном углу комнаты, не зная, как себя вести. Джорджия задала очень простой вопрос, пытался убедить он себя. Так почему же он не может ответить?

Встретившись с ней взглядом, он понял: его пристально разглядывают.

— Я так сильно изменился? — Он ушел от ответа на ее вопрос.

— Да, сильно.

— И ты тоже.

— Прошло больше двадцати лет, Джек, — пожала она плечами. — Это очень большой срок. Все мы меняемся.

— Да, конечно. Просто я не ожидал…

— Чего?

Он покачал головой, не закончив свою мысль.

— Ты знаешь, он умер. — Джорджия выпалила это без предупреждения — слова сами собой сорвались с губ.

Жилка дернулась у Джека на шее, но он промолчал.

— Я имею в виду Бака, — мягко добавила Джорджия. Уже два десятка лет не произносила она имени приемного отца Джека, и все равно теперь во рту у нее будто остался дурной привкус. — Он умер года три назад. Допился до смерти. Фей тоже умерла. С полгода назад.

— О смерти Бака мне известно, а о Фей слышу впервые. — В голосе Джека при упоминании о приемных родителях не отразилось никаких чувств. — Не сказал бы, что так уж опечален этой новостью.

Джорджия лишь кивнула. Легко понять Джека, не простившего обоих. Приемная мать не била Джека, но и не пыталась защитить. Вдруг Джорджия сообразила, что принимает у себя человека, которого не видела целую вечность.