— Выпьешь кофе? Сейчас разожгу камин, и можем целый вечер рассказывать друг другу, что произошло за это время.

— Ну, тут не на один вечер наберется, — печально улыбнулся Джек.

— Так посвятим этому несколько вечеров. Он промолчал, и она принялась нервно кусать губы. Джека Маккормика она не забыла, но он застыл в ее памяти семнадцатилетним пареньком, озлобленным, дерзким, покинувшим Карлайл без гроша в кармане и без планов на будущее. Мужчина, стоящий перед ней сейчас, совершенно ей незнаком. Чем-то похож на того, говорит как он, манера двигаться немного похожа, но это не Джек, нет. По крайней мере не тот Джек, которого она помнит.

Тот стал неотъемлемой частью ее жизни как раз в период, когда ей так необходим был кто-то рядом. Целый год она чувствовала себя человеком, и этого оказалось достаточно, чтобы набраться сил для освобождения от тяжкой, властной опеки отца. Но год прошел, Джек исчез из ее жизни, и она снова осталась одна. Конечно, его уход не стал для нее неожиданностью. С самой первой встречи Джек не делал секрета из того, что в день, когда ему стукнет восемнадцать, он навсегда покинет Карлайл. И ясно дал понять: никогда больше — ни через миллион лет, ни через миллиард — ноги его не будет ни в одном из тех мест, где его принуждали жить в детстве.

И она нисколько не сомневалась: Джек сдержит свой обет. Но она полагала, что и ее заберет с собой. Или вернется за ней, когда ей исполнится восемнадцать. И уж конечно, придет попрощаться.

Ни одна из этих надежд не сбылась. Тогда ей удалось убедить себя, что она готова была к исчезновению Джека, и кое-как сумела пережить эту болезненную потерю. Он успел заразить ее решимостью выжить и даже преуспеть в любых обстоятельствах, и она пошла вперед одна.

И вот Джек вернулся — взрослым, свободным, уверенным в себе мужчиной, явно достигшим успеха. Дерзкость, колючесть исчезли, но за внешним спокойствием чувствуется клокочущая ярость. Несомненно, деньги, перспективы на будущее — все это для него уже не предмет забот. Но ведь есть в жизни и другое…