Сын? — повторил про себя Джек, и от этого короткого слова у него сперло дыхание. У Джорджии — сын? Черт побери, как это случилось? Разумеется, он прекрасно представлял себе как, но… когда? С кем? И почему? Вот именно — почему? Этот вопрос прочно засел у Джека в голове. И не столько почему у нее сын, сколько почему она не дождалась его. Но тут же он одернул себя — какое ему-то до этого дело? — и решительно стряхнул эти вопросы одним резким, едва уловимым движением.

Он внимательно присмотрелся к Ивену — да, мальчишка точно так же изучает его. Долго молча они оценивали друг друга, как это свойственно мужчинам, питающим сильные чувства к одной женщине. Джек словно увидел себя много лет назад: парень на добрых четыре дюйма выше Джорджии, непокорные черные волосы ниспадают до плеч, голубые глаза глядят исподлобья, настороженно — ничего по ним не прочтешь, — а угрожающая, напряженная поза вызывает весь мир на схватку.

Сердито прищурившись, Ивен не замедлил осведомиться:

— Черт возьми, кто вы такой?

— Ивен! — Джорджия отпрянула от него. — Это еще что такое? Сейчас же извинись перед мистером Маккормиком!

Джек словно просматривал старое документальное кино. Четверть века испарилась, он снова на автостоянке у школы Карлайла, первый раз близко сталкивается с родными Джорджии. А теперь… столь же невысоко оценивает его другой мужчина, заполнивший ее жизнь. Только на этот раз не отец, а сын, ее собственный сын.

— Меня зовут Джек Маккормик. — Тон его не отличался от того, каким ответил он два десятилетия назад Грегори Лавендеру. Добавить бы: «А ты кто такой, черт возьми?», но ведь Джорджия представила ему сына. Все же Джек счел необходимым добавить: