— Ладно, тогда я сам напишу объявление. Прозябающее тут с лошадьми и коровами тело просто обязано оповестить, что оно свободно и ждет любви.

— Дед, я отзову любое объявление, так что не трать напрасно время!

— Полегче, деточка. Речь вовсе не о тебе. Я-то не собираюсь быть монахом, несмотря на свои «незрелые» семьдесят. Мне нужна жена, но ни одна из вдовушек, что ходят в нашу церковь, меня не привлекает.

Эллис изумленно заморгала.

— Жена? Тебе?

— Ага. Я помню Мэри, но после четырех лет одиночества мое сердце жаждет любви доброй женщины. Да и любить я еще способен. И тебе не помешает помощница по дому, а? — Он смахнул паутину, которая свисала с их самодельной люстры.

— Да нет… Но…

— Тогда я иду писать объявление. Посмотрим; что из этого получится.

«Вдов, штат Вашингтон. 69 л. Ищет жену. Фото желательно».

Эта строка в колонке объявлений задала работы их почте: за один месяц пришло три сотни писем. Ежедневно Эллис извлекала из ящика пачку надушенных конвертов. Было отчего взбеситься! Вышагивая четверть мили по грунтовой подъездной дорожке к дому, она не уставала изумляться. Какой ужас! Почти половину писем написали женщины моложе нее. Одно письмо пришло аж из Парижа, из Франции! А какие фотографии были вложены в конверты!

Когда этот поток истончился до струйки, Патрик разложил на обеденном столе фотографии наиболее перспективных кандидаток и принес лозу, с помощью которой всегда искал подпочвенные воды для колодцев.

Сидя за столом, Эллис со смешанным чувством наблюдала за этими приготовлениями. Хорошо, что дед так весел и оптимистичен. Но какое разочарование его ждет — она это испытала на себе, — когда приедут отозвавшиеся на его зов женщины и окажутся куда менее пригодными для жизни на ранчо, чем они обещали в своих письмах.

— Нужно было бы тогда проверить лозой твои три письма, — бросил Патрик, взяв в руки кончики раздвоенного прутика. — Пожалуй, нужно повторить твое объявление.