– Да потому, что еще не подписал договора с музеем «Диаборн», вот почему. Когда я в последний раз разговаривала с Пирсом, Цирус еще этого не сделал.

– Да, слыхала, – кивнула Элисон. – В последние месяцы ты и Пирс кругами ходили вокруг коллекции Цируса, которая оценивается не в один миллион долларов.

– Ну, я не стала бы так говорить, тем более оценивать то, чего не видела.

– Ага, так по этой веской причине ты никогда ни слова нам не говорила – ни мне, ни Кит, – кто он такой и почему музею понадобились услуги нашего агентства.

– Это не из-за того, что я вам не доверяю; просто Пирс боится – пойдут ненужные разговоры…

– Ну да, и помешают призрачному коллекционеру пожертвовать свои картины в наш музей.

– Так на самом деле эти картины, может, и не представляют… – Сюзанна осеклась – в темных глазах Элисон прыгают веселые смешинки; дернуло же ее, захотелось откусить свой язык. – Подожди, позволь, я скажу по-другому!

Элисон восторженно протянула:

– О-о-о!

– Ну ладно, некоторые – действительно новое слово в современном искусстве, – признала Сюзанна. – О других такого не скажешь, язык не поворачивается. Ценность отдельных экземпляров довольно высока, на международных аукционах за них можно получить приличный куш. На данный момент стоимость коллекции самая высокая – ничто не разрознено, и неплохо бы сохранить ее целой.

– Если еще при этом забыть о конкурентах, тоже жаждущих ее заполучить.

– Чикаго – большой город, – согласилась Сюзанна. – Есть, конечно, такая опасность – коллекция может оказаться в другом музее. Именно это сейчас главное. Если только с тех пор, как я виделась с Пирсом, не произошли какие-то изменения. У него было время заключить договор с Цирусом, но…

– Хорошо, хорошо, кажется, я знаю, что тебе пришло в голову. Свободное расписание на неделю вперед – пока не найдешь решение проблемы.