Окончив рассказ, Генри отпил из своей чашки чаю и откинулся на спинку кресла, выжидательно глядя на девушку. Та сидела притихшая, устремив взгляд в пространство.

– Скажите, мистер Хоссельмеер, – Гленда повернулась к собеседнику, – а что стало с Гарольдом и Глорией?

– Об этом вам наверняка известно лучше меня. По последним сведениям, что я получил, они взяли девичью фамилию Глории Фэншоу и родили дочь, которую назвали Глендой.

– Мама и папа… – Гленда встала и подошла к окну, чтобы скрыть слезы, которые бежали по ее щекам. – Теперь я понимаю, почему на все мои просьбы рассказать об их детстве они неизменно отшучивались, утверждая, что ничего интересного с ними не происходило.

Пытаясь перевести разговор в более оптимистическое русло, Генри предложил:

– Если вам будет любопытно, то я привез кое-какие фотографии из семейного архива. Их отбирала лично графиня Виктория.

Гленда стремительно повернулась к нему и воскликнула:

– Конечно! Вы еще спрашиваете! Я думала, что после гибели родителей осталась одна на всем белом свете, а тут как снег на голову сваливается целое семейство, да еще с такой умопомрачительной историей! – Она счастливо засмеялась. – Знаете что, Генри? Можно я буду называть вас по имени? Видите ли, рядом с вами мне так же хорошо и уютно, как бывало только с отцом… – Получив утвердительный кивок, Гленда продолжила: – Так вот, пока вы мне не расскажете все до мельчайшей подробности о моих новообретенных родственниках, я вас ни за что не отпущу. Хотите еще чаю?

Генри Хоссельмеер, шестидесятидвухлетний глава известной юридической фирмы и личный поверенный семьи Стоунбери, более известный в профессиональных кругах как Стальной Генри, растаял точно сливочное мороженое в летний день.

– Хорошо, моя девочка. Садись-ка поближе, дядюшка Генри может поведать тебе многое из того, что известно далеко не каждому Стоунбери.