— Глупости! И с чего это ты вспомнила Режиса? При чем здесь он?

— Да при том, что ты такой же упрямый, как и он! Раньше я обожала слушать о Режисе, ради него я даже все наше генеалогическое древо изучила. Но больше всего мне нравилось читать про любовь. Помнишь, он ведь любил одну девушку…

— Прекрасную Наташу?

— Да, я никогда не понимала, почему они не поженились? Так глупо. Уверена, что во всем виноват был Режис. Мужчины так бестолковы.

— Что за чушь ты несешь, Мадлен?

— Возможно, но эта легенда меня всегда интриговала. Эта Наташа была так красива, я видела ее портрет в поместье Согюр. Она завоевала сердце твоего Режиса!

— Глупости. Он никогда не признавал это, — воскликнул Рауль, неожиданно вспомнив тот самый портрет. Нынешняя Наташа так похожа на ту красавицу!

— Я очень скучаю по Марии Луизе, — с грустью в голосе произнесла Мадлен. — Она была прекрасной старушкой. Помню, как любила играть с ней, когда была совсем маленькой. А кто наследник?

— Ее внучка из Англии, — сухо ответил барон. — Как насчет паштета из гусиной печенки?

— Что ты говоришь? Я и забыла, у графини же был сын.

— Он был старше нас, поэтому мы его и не помним. Он женился на англичанке, и графиня была в ярости.

— И выгнала его из дома?

— Точно, но перед смертью она смягчилась и пригласила к себе внучку. Теперь она наследница всего состояния.

— Вот это история. А как ее зовут?

— Наташа.

— Что? — удивленно переспросила Мадлен. — Серьезно? Но в этой семье больше никто не называл девочек Наташами после того, что случилось.