– Отец сотни раз твердил, что лишит его наследства, но цыгану на это было плевать, – вступил в разговор другой слуга.

– Да, это верно. Вот только теперь он едет сюда, и, помяните мое слово, лучше бы нам подготовиться к его приезду заранее. – Франклин с кряхтеньем поднялся на ноги. – Что ж, леди и джентльмены, думаю, мы неплохо поболтали, а теперь не грех и поработать хорошенько!

Франклин, выглядевший очень сурово, что подчеркивали гигантский рост и тощая фигура, обладал на редкость мягкой и ласковой душой. Единственной его слабостью была любовь к сплетням. Он никогда не забывал о том, какую должность занимает в доме графа, однако высокое положение не мешало ему подарить улыбку или дружеское слово даже последней судомойке, если та, конечно, не пренебрегала своими обязанностями. Оливии он сразу понравился; ей пришлось по душе, что в старике нет ни капельки надутого чванства.

Но вот экономка, миссис Темплтон, была наделена этим качеством сверх всякой меры. Колкие, резкие манеры этой мегеры были под стать хищным чертам ее лица. Оливия нисколько не сомневалась, что если той вздумается вдруг улыбнуться, то лицо ее тут же рассыплется на множество мелких кусочков. Домоправительнице и в голову не приходило удостоить кого-нибудь ласковым взглядом – казалось, ее маленькие свирепые глазки так и шныряют по углам, точно мыши. Она не просила – она приказывала. И не выговаривала, а выпаливала оскорбительные слова, словно стегала кнутом.

Поднявшись из-за стола, Оливия стряхнула хлебные крошки с накрахмаленного белого передника, прикрывавшего ее простенькое черное платьице. Все последние дни в доме царил постоянный переполох – и все из-за скорого приезда «цыгана».

Всю свою короткую жизнь Оливия прожила в расположенной неподалеку от поместья деревушке Стоунбридж.