– Еще игрушки ядовитые продает! – всхлипнула Тоня.

– Змей! – поддакнула Марина. – Ты, Тонь, на него не отвлекайся. Чего там у тебя? Совсем сил нет вместе жить?

– Совсем... – шмыгнула носом Тоня и рассказала, чем ее порадовал супруг на этот раз.

Марина отреагировала как истинная подруга.

– Да, Тонька! Ну что ты терпишь-то?! Разводись! Не жалей его.

– Я и не жалею, да только нам с Аришкой уйти некуда. А он тоже не уйдет, и будем жить, нервы трепать. Он же в открытую станет с Клавкой любезничать, а каково это Аришке?

– Да большая она у тебя девка! Справится! А так-то ей легче разве – видеть, как мать каждый раз за идиотку принимают? Ну и потом... если уж так – живите у меня, пока квартиру не разменяете. Ты ж знаешь, я все равно у мамы сейчас, она болеет сильно, за ней уход нужен, а мне на два дома не разорваться! Давай. Переезжайте, и даже не думай ни о чем! Еще реветь о таком шибздике! Ха! Да мы с тобой ого-го как заживем! Ну! Решайся! А я тебе завтра же ключи притащу.

– Ладно, – в последний раз всхлипнула Тоня, твердо решив сегодня же поставить все точки над «i».

Вечером Тоня позвонила дочери и велела ей переночевать у бабушки, а сама пошла домой, впервые налегке – без всяких пакетов и сумок.

Еще по дороге она обдумывала до словечка, что скажет Геннадию, какие аргументы приведет, как потребует назад свои деньги. Или нет, деньги требовать смысла нет, пусть так уходит, но квартиру она с ним точно делить не станет! И к Марине не пойдет. Двухкомнатная квартирка подруги, конечно, светлая и уютная, но с какой стати?! Почему Тоня должна оставлять этому хмырю свою хрущевку? Она ей, между прочим, от родителей досталась! А Геночка пусть на свою сам заработает! Некоторые мужики, вон, не только чужие хрущевки – свои коттеджи бывшим женам оставляют!

Едва Тоня шагнула на порог, как к ней на шею кинулась Лала.

– Тонечка! Дуся моя! Антошик мой любимый! Мне Гена передал, что ты с радостью отдала мне на костюм свои денежки! Прониклась, значит? Ну ведь можешь, когда хочешь!