– Где Геннадий? – сурово спросила Тоня, отцепляя от себя руки Лалы.

– А он сегодня немножко того... задержится! – счастливо улыбалась та. – Остался на работе, у них там авария. Конечно, он мог бы и не делать этого, но ты же знаешь ответственность нашего Геннадия! Он решил, что надо выйти, потому что... все же какие-никакие, а деньги.

Неприятно резануло по уху «наш», но привязываться к словам не хотелось.

– В том-то и дело, что какие-никакие, – пробурчала себе под нос Тоня, переодеваясь в своей комнате.

Ей совсем не нравилось, что мужа дома нет. Она столько собиралась ему сказать. Она настроилась. А завтра... кто его знает, что будет завтра, вдруг она опять размякнет?

– Тонечка! Геннадий попросил меня сделать тебе одолжение! – кричала с кухни Лала. – Он попросил, чтобы я приготовила тебе ужин! И я приготовила – беги скорее мой руки!

Тоня хотела есть. Сильно. Но ни за какие деньги она не проглотила бы и куска, приготовленного бывшей подругой.

– Клава, позвони Гене, пусть придет, чего он сбежал-то? Надо серьезно поговорить.

– Архипова-а! – капризно протянула бывшая подружка. – Сколько раз говорить, чтобы ты не называла меня этим именем! Я уже давно Лала! Запомни наконец – Лала! Ну! Повтори! Лала!

– Я еще раз говорю – позови Гену! Ты слышишь?! И мне глубоко плевать, как ты теперь называешься! – резко заявила ей Тоня.

– Какая ты злая, – дернула плечиком Клавдия. – Садись ужинать, сегодня сосиски баварские!

– Ты так говоришь, будто приготовила их по баварскому рецепту, – фыркнула Тоня. – Спасибо, я не голодная.

– Ешь! – топнула ножкой Клава. – И прекрати меня нервировать.

Тоня села за стол и стала задумчиво разглядывать подружку. И что в ней Геннадий отыскал? Личико маленькое, как у старушки, столько кремов покупает, а морщинок больше, чем у Тони. И ножки такие худенькие... и волосатые. А руки все в пигментных лепехах. И чего волшебного он в ней увидел? Любит, наверное...