– Почему ты злишься на меня? – наконец спросил он. – Я почувствовал это, как только вошел сюда. Ты чертовски привлекательна, но явно взбешена.

– Ничего подобного! – крикнула она, хватая со стола кухонное полотенце.

– Что произошло? Ты сегодня разговаривала с отцом?

– Слушай, приятель, – язвительно произнесла она, – мне не нужно разговаривать с отцом, чтобы разозлиться на тебя.

– Значит, ты все-таки разозлилась на меня, – удивленно протянул он.

– Верно, – она поставила кастрюлю на плиту. – Я сама могу составить о тебе мнение, без чьей-либо помощи.

Мак подошел к ней ближе, но Оливия сделала шаг назад и уперлась бедрами в гранитную столешницу.

– И что ты обо мне вообразила?

– Ты бабник и...

– Это так, – он хихикнул.

– Не перебивай меня! – угрожающе сказала она. – Через пять минут после расставания с очередной любовницей ты даже не вспомнишь ее имени.

– Я не завожу продолжительных романов, Оливия. – Мак подумал: а что, если поцеловать ее?

– И ты гордишься этим? – спросила она. – Не надоело прыгать из постели в постель?

– Так может рассуждать только женщина, у которой давненько не было любовника.

Оливия уставилась на него. Ее щеки пылали, в глазах отражалось раздражение. Бросив кухонное полотенце, она направилась к двери.

– Уже поздно.

– Я провожу тебя, – произнес он, идя за ней к парадной двери.

– Не утруждай себя, – схватив пальто, шляпу, перчатки и сумочку, Оливия открыла дверь. – Я вернусь утром.

Мак заметил, что на улице идет сильный снег, и произнес:

– Подожди, погода ужасная.

– Спокойной ночи, мистер Валентайн.

– По дорогам сейчас не проехать.

Выйдя за дверь, она пошла по тропинке. И бросила ему через плечо: