При этих словах Оливия напряглась. Она представила себе, как снова целуется с ним. Мак по-прежнему нравился ей, однако она надеялась, что им удастся забыть произошедшее между ними прошлой ночью и сохранять исключительно деловые отношения.

Оливия снова посмотрела на него. Мак, вероятно, прочел ее мысли по глазам и взглянул на нее настолько шаловливо, что у Оливии задрожали колени, а решительность испарилась.

– Послушай, – начала она, – я хочу поговорить с тобой о прошлой ночи...

– Слушаю.

– Я была в полудреме.

– До того или после того, как поцеловала меня? – хрипло спросил он.

Хороший вопрос. Оливия нахмурилась.

– Этого больше не повторится.

– Ты уверена? – он усмехнулся.

– Уверена.

– Нам было хорошо вместе.

Его слова прозвучали настолько беспечно, что она рассмеялась.

– Я с этим и не спорю! Ты отменно целуешься, Валентайн, но... – Оливия остановилась, чтобы успокоиться. – Ты всего лишь используешь меня, – она подняла руку, побуждая его молчать, потому что Мак уже открыл рот, чтобы возразить. – Я знаю, что ты считаешь, будто это я использую тебя, но ты заблуждаешься. Я не использовала тебя прошлой ночью.

– Тогда почему? – Мак посерьезнел.

Оливия пристально смотрела на него, задаваясь вопросом, каков будет ответ Мака, если она скажет ему, что он начинает ей нравиться. Несмотря на полученную о нем информацию, зная, что Мак нанял ее, чтобы отомстить ее отцу, Оливия все же считала его хорошим человеком. Мак, конечно же, разрушитель по натуре, но в глубине души он очень хороший.

– Мисс Уинстон?

Денис Томпсон стоял в дверях, держа в руках инструменты и еще одну картину.

– Извините, что прерываю вас, но вы должны сказать мне, где развешивать остальные картины.