– Вытряхните ее, Данглар. Простите, но я недееспособен.

– Какого черта вы разбили бутылку?

– Вы защищаете этого типа?

– Фавр – редкостный говнюк. Но, согласитесь, вы его спровоцировали. Это его стиль – не ваш.

– Значит, с подобными негодяями мой стиль меняется.

– Почему вы просто не поставили его на место, как в прошлый раз?

Адамберг махнул рукой.

– Напряжение? – осторожно предположил Данглар. – Нептун?

– Возможно.

Данглар вынул из коробки восемь папок и разложил их на столе. На каждой было написано одно слово «Трезубец», разными были только номера – от 1 до 8.

– Давайте поговорим о бутылке в вашем портфеле. Все заходит слишком далеко.

– Это не ваше дело, комиссар, – ответил Данглар словами комиссара.

Адамберг не стал спорить.

– Кроме того, я дал обет, – добавил Данглар. Он не признался, что, произнося слова клятвы,

прикоснулся к хвостику на берете.

– Если вернусь из Квебека живым, не буду пить больше стакана за раз.

– Вы вернетесь, потому что я буду держать нить. Так что можете начинать прямо сейчас.

Данглар вяло кивнул. В безумии последних часов он забыл, что Адамберг пообещал ему «держать самолет», но теперь больше верил в ниточку, когда-то державшую помпон, чем в комиссара. Интересно, подумал он, срезанный помпон защищает так же надежно, как целый? Не такая же ли это фикция, как мужская сила евнуха?

– Данглар, я расскажу вам историю. Будьте терпеливы, история долгая, она длилась четырнадцать лет. Все началось, когда мне было десять лет, достигло кульминации, когда мне было восемнадцать, и длилось до тридцати двух. Не забывайте, Данглар, мои рассказы убаюкивают слушателей.

– Сегодня вероятность этого ничтожна, – сказал Данглар, поднимаясь. – У вас есть какая-нибудь выпивка? События сегодняшнего дня потрясли меня.