Сожаление пришло потом, когда, повзрослев, он осознал, что значила для него Грейс. Но было поздно. Ни одно из всех последующих его достижений, ни поспешный, скоропалительный брак не заглушили щемящей тоски в душе и воспоминаний о той единственной ночи с Грейс, когда он был по-настоящему счастлив.

Шепча имя Грейс, он долгим поцелуем прикоснулся сначала к ее виску, к волосам, потом поцеловал в губы. И хотя она обещала себе не раскисать и не открывать своих чувств, теперь льнула к нему помимо своей воли, завороженная нежным прикосновением.

Грейс никогда ни в чем не упрекала Джоша. Еще восемнадцатилетней девчонкой она наивно верила, что ее любовь способна изменить этого самоуверенного юнца. Но только сейчас, став старше и мудрее, поняла, что это было невозможно, как невозможно удержать около себя вольный ветер. Останься он тогда с ней, потом обвинял бы, что из-за нее загубил все свои мечтания. Ведь от любви до ненависти всего один шаг.

Сейчас Джош дома. Но как только все уладится, он снова уедет прочь. Ведь для Джоша Кингсли в городке Мейбридж не хватает простора.

Глава вторая

Джош снова и снова, шептал имя Грейс, медленно касаясь губами ее лица. Она чувствовала, что от всех ее первоначальных намерений держать с ним дистанцию не осталось и следа. Закричать, влепить пощечину, обвинять в чем-либо — об этом теперь не могло быть и речи.

— Где ты был? — В ее голосе звучал упрек.

Он тряхнул головой:

— В горах. На Эвересте. Я провел там несколько дней, не отвечая на телефонные звонки, не занимаясь работой…

Сколько же они не виделись? Несколько лет пролетели как сон. Она окинула его быстрым взглядом. Внешне Джош был все тот же роковой красавец — широкоплечий, мускулистый, с копной густых шелковистых волос, движения стремительны и порывисты. Но теперь он носил франтоватую короткую бородку, да и держался гораздо увереннее. У него был такой вид, будто весь мир принадлежит ему. Вот только в бесшабашном, дерзком прежнем взгляде сквозила затаенная боль и грусть, отчего новый Джош Кингсли казался ей незнакомцем.