Одинокий ужин прошел невесело. Джоанна выпила чашку овощного бульона и нехотя съела грудку жареного цыпленка, все время помня о пустом стуле во главе стола. Джесс и Молли, охотничьи собаки Лайонела, с подавленным видом лежали около двери.

– Бедные старушки. – Она наклонилась и ободряюще похлопала каждую собаку, когда выходила из комнаты. – Никто не обращает на вас внимания, и вы ничего не понимаете. Позже мы с вами прогуляемся по холму.

Она пила кофе, сидя у камина в гостиной, собаки растянулись на ковре у ее ног. Утренняя газета, до сих пор аккуратно сложенная, лежала рядом на столе. С безысходным отчаянием она подумала, что сейчас они бы с Лайонелом дружески спорили над кроссвордом.

Усилием воли она переключила свои мысли на другую услышанную от Синтии сплетню – что Лайонел всю жизнь испытывал сильное чувство к матери Джоанны. А может, это правда?

Какой бы бурной ни была семейная жизнь Лайонела, Джоанна всегда верила, что он любил Валентину Алесио. Вряд ли он всерьез размышлял о том, чтобы другая женщина заняла ее место. Генри Фортескью назвал Мэри Верн любимой кузиной Лайонела, значит, так оно и есть.

Одна из собак жалобно заскулила, и Джоанна вспомнила, что обещала вывести их на прогулку. Она натянула сапоги, куртку и завязала шарф на шее, потом взяла фонарик и вышла через боковую дверь вместе с радостно прыгающими вокруг нее собаками. Они прошли через сад, затем поле и перебрались через изгородь на холм.

Температура упала, и дул влажный пронизывающий ветер, заставляя Джоанну дрожать.

– Не слишком радуйтесь, – предупредила она собак. – Мы дойдем до «приюта отшельника» и повернем обратно.

Подъем был трудным и опасным из-за валяющихся на обледенелой земле камней. Она запыхалась, пока добралась до скал на вершине. Собаки носились в засохшем папоротнике и возбужденно повизгивали. Джоанна выключила фонарик и укрылась от ветра за большим валуном.