Впрочем, она не думала о нем. У нее другое на уме — приглашать или нет свою семью, пока еще для решения есть время. А если они приедут, то кого из трех сестер попросить быть свидетелем на свадьбе.

— Думаю, Чарлз очень рад, мистер Смит, что вы приехали к нему. Ему надо развеяться, он так много и так подолгу работает!

«Сделай это, Кейн. Надеюсь, мы с тобой всласть наговоримся за оставшиеся две недели». Не намекала ли она на то, что не может представить себе Чарлза отдельно от его письменного стола? Эта смешная, сексуальная, нелепая особа, которая среди ночи моет полы и пожимает руки незнакомым мужчинам с такой вежливостью, будто это не она вылила на них ведро грязной холодной воды?

Задумаешься тут. Может быть, холодный душ не такая плохая идея. А то бывший летчик с излишним жаром таращил глаза на хвостовую часть, вилявшую перед ним на террасе.

— Боюсь, что к зрелищу ночного мытья террасы вы, мягко говоря, непривычны.

— Мне это даже не пришло в голову. Иногда работа у меня лучше всего ладится ночью.

— Ох…

Пусть будет так, решила Рори. Она сидела на полу, одно колено поднято, обе руки упираются за спиной в пол, и смотрела, как медленно сохнет лужица на краю террасы, в выщербленной доске.

Оба молчали. Рори вздохнула. Кейн удивлялся, какого черта он топчется здесь и не уходит.

Ткань на кармане пижамной куртки тоже протерлась. И вид этой истончившейся на ее правой груди материи вдруг пронзил его своей невероятной интимностью. Он отклеил холодную мокрую рубашку от собственной груди, заведя полы назад, чтобы они свободно болтались, и продолжал изучать ее, занимая выгодную позицию в тени косматой плети глицинии. При более тщательном осмотре он пришел к выводу, что она скорее белокурая, чем русая. Жаль, что не рыжая. Нет, это чертовски здорово, что не рыжая. Кейн всегда питал слабость к рыжим. А эта женщина уже начала на него действовать, не хватало еще последней капли!