— По-моему, решеток под глициниями почти совсем не осталось, — сказала она. — Чарлз хочет, чтобы я обрезала ее. Может быть, завтра и займусь. — Она прислонилась к стене, обхватила руками колено и уставилась на густые кружевные ветви. — Он хочет нанять человека, чтобы тот выкопал корни, прежде чем она зацветет.

— Слишком поздно. Сейчас эти корни покрывают полграфства.

Рори кивнула и немного спустя сказала:

— Я хотела сделать это у мирового судьи. Было бы гораздо проще.

— Обрезать глицинию у мирового судьи? — Кейн встретил ее ошарашенный взгляд и решил, что глаза у нее светло-карие. — Ах, вы имели в виду свадьбу.

— Чарлз хочет, чтобы это происходило в церкви. Он говорит, что ради меня, потому что у меня это первый раз. Но мне в общем-то все равно.

— Все равно — выходить или не выходить замуж? — Ровные черные брови Кейна снова взлетели вверх. Глаза у него были карие, цвета кофе без сливок.

— Я насчет церкви. Больше хлопот. С уймой народу, с подготовкой и все такое, и потом обед. Он планирует после свадьбы большой банкет для всех деловых партнеров и клиентов.

Кейн пожал плечами. Окончательно сняв рубашку, он бросил ее поверх качелей. Рори старалась не смотреть на него. Нагота, даже частичная нагота, всегда вызывала у нее неловкое чувство.

— Вы не любите банкетов?

Она вздохнула и намотала прядку волос на палец.

— Не так сам банкет, как… все вместе взятое! — Она беспомощно взмахнула обеими руками и снова вздохнула. — Простите. Вам это неинтересно.

— Нет, почему же. Иногда помогает, если выложить все незнакомому человеку. Выразив свои проблемы в словах, вы можете потом рассортировать их в голове.

— У меня нет никаких проблем… во всяком случае, серьезных. — И она снова начала терзать свои волосы, накручивала на палец, тянула, дергала, а потом стала мягким завитком щекотать себе щеку.