— Вы всегда так прямодушны?

— Только в компании себе подобных, — торжественно объявил Кейн. И улыбнулся одним уголком рта.

Рори нашла кривую его улыбку потрясающе пленительной.

— Боюсь, я в этом не сильна. То есть в том, чтобы быть прямодушной. Какая может быть прямота в игре «мужчина и женщина»!

В ответ Кейн снова засмеялся, и Рори присоединилась к нему. Ощущение было удивительным. Как будто она неожиданно сбросила фунтов пятнадцать.

— Повестка дня, — сказала она, став серьезной, — включает следующие пункты: обрезать глицинию и найти дом для моих домашних растений. Чарлзу не нравятся домашние растения. — И когда Кейн ничего не ответил, она добавила: — Вы же спрашивали.

Он смотрел поверх ее плеча на полку у окна, заставленную глиняными горшками с умирающими растениями, на их длинных стеблях почти не было листьев.

— Правильно. Хорошо, сначала глициния… Хотя мне всегда нравилось, что она такая густая. Прекрасная завеса для всяких школьных проделок.

— С точки зрения Чарлза, разросшаяся глициния притягивает термитов и сушит почву.

— Чарлз филистер.

— Нет, он пресвитерианец. Он начинал как баптист, но потом отошел, — проговорила Рори с серьезным лицом, но затем испортила эффект, захихикав. Захихикав! Она не хихикала уже лет двадцать!

Ножницы для обрезания кустов Кейну удалось отыскать довольно легко. Они висели среди стрел пыльных сухих трав, которые Рори собирала, связывала, вешала, а потом забывала.

— Я собиралась сделать несколько галлонов особого уксуса и принести моим коллегам учителям, но руки так и не дошли, — объяснила Рори, и Кейн кивнул. Он начинал подозревать, что у пленительной мисс Авроры Хаббард не доходят руки до многих полезных вещей. Чарли вскоре изменит это положение.