К полудню плети глицинии были полностью обрезаны. Рори морщилась при каждом щелчке ножниц. Когда работа близилась к концу, она уже чуть не плакала и сказала, что кусты выглядят ужасно, но Чарлз, наверно, одобрит.

Может быть, глицинии выглядели и ужасно, зато Рори, на вкус Кейна, была великолепна: веснушчатое лицо, поцарапанные руки, взъерошенные волосы, на лице траурное выражение. Хотя Чарли такого вида не одобрил бы. Что чертовски скверно. С тех пор как Кейн научился ценить то, что у женщин в голове, не меньше, чем то, что у них под бельем, он наслаждался обществом женщин самых разных. Но не мог вспомнить ни одной, которая бы доставляла ему больше удовольствия, чем эта.

Какой дьявол заставил ее клюнуть на Чарли? Конечно, он всесторонне приличный парень: кредитоспособный, ответственный, уважаемый, неплохо выглядит, даже Сьюзен выбрала его, дав отставку Кейну. Но, черт возьми, Рори не Сьюзен! Под чопорным веснушчатым фасадом кроется взрывчатая смесь веселья, сексуальности и тепла. Эта женщина не имела никакого сходства с особой, которую описывал Чарли.

— Как вы встретились с Чарли? — спросил он, когда Рори наливала в два стакана какой-то ледяной напиток, по виду напоминавший розовый лимонад, пенившийся и норовивший вылиться через край.

— Из-за дома. Через агентство я сняла его в аренду. В тот день, когда я переехала, Чарлз пришел представиться и передать инструкции о мусоре, удобствах, содержании дома и тому подобном.

— Да, Чарли любит инструкции, — сказал Кейн, допив странного вкуса напиток. По крайней мере он холодный и мокрый. А флюиды его тела настойчиво требовали восполнить влагу после утреннего потения, когда он обрезал глицинию.

— Да, это так… Он очень добросовестный, — словно защищая Чарли, подтвердила Рори.

— Точно, и я так думаю. Из чего это? — Кейн высоко поднял пустой стакан.

— Травяной чай. Мой отец — в этом бизнесе. Ммм… по-моему, в него входит цитрус-роза гибискус. И смешано с выжимками колы.