— Дорогая, я вижу в твоих глазах слезы. Немедленно перестань. Пока нет причин для расстройства.

— У меня они уже есть, — пробормотала Эшли. — Что будет, если окажется, что Джон чист и у меня не будет предлога, чтобы разорвать эту помолвку? Ведь я в любом случае не собираюсь за него замуж: виновен он или нет.

— Тогда мы прямо перед свадьбой сбежим и поженимся в Лас-Вегасе.

— Сэм…

— Ну, потом-то мы, конечно, разведемся, я не намерен посвящать всю свою жизнь такой избалованной, капризной принцессе, как ты…

Эшли наконец поняла, что Сэм шутит. Она слабо улыбнулась.

— Тебя не пугает даже возможность фиктивного брака со мной?

— Ты даже не представляешь, на что я готов пойти, чтобы помочь тебе. И потом, кто сказал, что брак будет фиктивным? — Сэм подмигнул ей. — А если серьезно, то из любого положения есть выход — помни об этом. И мы найдем его.

После ланча Сэм проводил Эшли до машины. Он легко коснулся ее щеки поцелуем и крепко сжал ладонь, вселяя в Эшли уверенность. Отъезжая со стоянки, она вдруг увидела знакомый автомобиль и почему-то взволновалась. Где она могла его видеть? Эшли отругала себя за излишнюю мнительность и постаралась успокоиться. И, только подъехав к дому, она вдруг с особой отчетливостью поняла, что чуть не врезалась в него, уезжая на встречу с Сэмом. В том, что это та же самая машина, она была уверена — у Эшли была фотографическая зрительная память.

Она вернулась домой в еще более взвинченном состоянии, чем уехала. Все ее мысли были заняты воспоминаниями о разговоре с Сэмом и о виденном автомобиле. Она сама не могла понять, почему мысли о последнем вызывали такое беспокойство. Эта тревога была скорее интуитивной, чем осознанной.

Вечером к ней в комнату зашел Грегори. На этот раз он не кричал на Эшли, а говорил мягко и увещевательно, почти как с безнадежно больным человеком. Эшли убедилась в двух вещах: отец все же любит ее, и он действительно искренне верит, что с Джоном она будет счастлива.