И никакие силы не разубедят его в этом. Она почувствовала, что сердце ее разрывается от слов отца и от его усталого вида. Она впервые заметила, что за последнее время в его шевелюре прибавилось седых волос, а морщины на лбу и вокруг рта углубились. И если это вина Джона, то он поплатится за свои махинации и за то, что будто околдовал ее отца. Эшли даже не могла ничего сказать отцу про подозрения в отношении Джона, так как у нее не было доказательств, а вера Грегори в Джона была непоколебима. Ей не хотелось думать о том, что будет, если Сэм ничего не найдет.

— Я позвонил твоей матери, она приедет и поможет с подготовкой к свадьбе.

Он даже был согласен терпеть Марион, свою первую жену и мать Эшли, а ведь в последнее время они вообще не находили общего языка! Эшли была в отчаянии.

И это чувство еще больше усилилось от протестующих криков Сью, когда она узнала о готовящемся бракосочетании. Ее сестра и так не отличалась сдержанностью, а тут превзошла себя.

— Эшли не может выйти за него, она не любит Джона, она сама мне об этом сказала! — кричала она, обращаясь к отцу.

Эшли закрыла глаза, потеряв надежду обуздать младшую сестру. Грегори был ошеломлен, а потом пришел в ярость от ее криков: он грубо велел Сью замолчать. Впервые в жизни он говорил со Сью так резко и наказал ее, запретив выходить из комнаты.

— Не делай этого, Эшли! — сказала Сью напоследок.

Окончилась эта семейная сцена тем, что утром Одри и Сью уехали.

— Сью необходимо развеяться. Кроме того, у Одри, впрочем, как и у меня, не вызывает особого восторга встреча с моей… с Марион. Они вернутся перед самой свадьбой, — пояснил Эшли отец.

И Эшли осталась одна. Два дня она провела в страшном нервном напряжении, ожидая обещанного звонка Сэма. И испытала невероятное облегчение, когда он наконец позвонил. Эшли ухватилась за телефонную трубку, как утопающий за соломинку.